Вверх страницы

Вниз страницы

Crossover: An Unexpected Journey

Объявление

Рады приветствовать вас на проекте CROSSOVER: AN UNEXPECTED JOURNEY! Мы открываем свои двери для всех желающих погрузиться в самый невообразимый мир, какой вы только могли себе представить, - мир, где все имеющиеся в мире произведения, все фэндомы объединены в одно целое, мир, где вы можете стать, кем угодно, мир, где любая история становится правдой, и непосредственно вы можете быть причастны к самым важным и интересным событиям. Выберите себе самого подходящего персонажа, ощутите себя героем и вершителем судеб. Мы же обещаем от себя безграничную любовь, внимание и дружелюбие, спешите к нам скорее, ведь мы ждём вас всех без исключения. По всем вопросам милости просим в гостевую, мы всегда рады вам помочь**
PARTNERS
Hogwarts: It's not the end. GLEE синдром сказки D O C T O R   W H O «The Invisible Enemy» TVD:pulsation



- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
путеводительсписок персонажейправилашаблоны анкетфакгостеваянужные

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -

16.02. Дорогие игроки, в квест "0.4. Бал семи королей" были внесены изменения, ознакомьтесь с ними и приступайте к игре, была установлена очередность постов мастерских отыгрышей, за которой вы можете следить в соответствующей теме. Не забывайте отдавать свои голоса в голосованиях, делитесь своими идеями, играйте, наслаждаясь игрой, фантазируйте и помните, что мы вас любим.
07.02. Сегодня нам ровно месяц и мы спешим поздравить вас с этим маленьким праздником. А в качестве подарка были открыты первые квесты с которыми вы можете ознакомиться в соответствующей теме. Не забывайте голосовать в итоговом недельном голосовании, тыкать на кнопочки топов, что можно найти прямо под формой ответа, пишите посты и любите друг друга.
26.01. Нам уже больше двух недель, и это несказанно радует, перекличка подошла к концу, и спасибо всем тем, кто ещё с нами. Не забывайте отдавать свои голоса в голосованиях, делитесь своими идеями, играйте, наслаждаясь игрой, фантазируйте и помните, что мы вас любим :з
14.01. Итак, наши любимые кроссовцы, мы пережили первую неделю! Она была весьма насыщенной, интересной и продуктивной, и мы искренне желаем вам и нам, чтобы таких недель в нашей сумасшедшей жизни было побольше :з Не забудьте проголосовать в итоговом недельном голосовании, нажимать на кнопочки топов и любите нас полностью ( :
07.01. Спешим поздравить всех с долгожданным открытием ролевой и пожелать на дальнейшем тернистом и нелегком пути не только удачи и терпения, но, что самое главное, лучших игроков и дружескую атмосферу, к которой мы обещаем всеми силами стремиться. (: Искренне и от всей души надеемся, что вам у нас понравится!

PLAYER'S PROJECTS
Петербург. В саду геральдических роз

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



3.08. confrontment

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Участники:  Merlin Emrys, Nimueh
Время и место событий: через три дня после событий произошедших в музее и подворотне; полицейский участок; окрестности Лондона;
Краткий сюжет: полиция поймала «поджигателя и вора», уже через три дня после преступлений. Теперь Мерлину необходимо доказать свою невиновность. Но как это сделать, если находится свидетельница, которая утверждает, что он – виновен. Разве что оправдаться при помощи магии и продолжить очную ставку с Нимуэ уже вне стен полицейского участка.

0

2

- Итак, каков всё-таки был твой мотив?
Мерлин устало закатывает глаза и, наверное, в тысячный раз говорит, что невиновен. Вся эта ситуация его здорово напрягает, на самом деле, бесполезно потраченное время, ловушка, наверняка устроенная кем-то из колдуний.
Всё началось совсем прозаично: рано утром хмурый и невыспавшийся Эмрис вышел из квартиры, чтобы доплестись до ближайшего магазина и купить хоть что-нибудь съестное, потому что в его холодильнике не то что мышь повесилась, там даже плесень не росла. В маленьком магазинчике неподалёку в такое время совсем нет народу, и парень машинально кидает в проволочную корзину быстрые завтраки, молоко, замороженную пиццу, пиво и всё в таком же духе. Кассирша, такая же сонная и не в настроении, смотрит куда-то сквозь него, но потом её взгляд внезапно фокусируется, становится чётким, осмысленным и – почему-то – испуганным.
Она слишком долго считает ему сдачу, Мерлину стоило бы догадаться уже тогда, но вместо этого он ковыряет носком кеда протёртый линолеум и давит зевки, мечтая только о том моменте, когда снова окажется в своей тёплой и уютной постели. Колокольчик над входом пронзительно и как-то обречённо-предупреждающе звякает, Эмрис поднимает глаза, но сообразить ничего не успевает, потому что его мгновенно скручивают в медвежьем захвате. Он тихо охает, чувствуя, слыша, как хрустят кости, только бы без вывихов, их вправлять – сплошное мучение, моменты адской боли, продукты рассыпаются по полу, а сам волшебник недоумённо моргает, слушая, как мужчина, держащий его, благодарит продавщицу за оперативность и находчивость.
- Этот парень совершенно непредсказуем и безумен, так что спасибо вам, – добавляет мужчина порозовевшей от смущения кассирше и встряхивает Мерлина, кажущегося в его огромных ручищах совсем маленьким и хрупким.
Потом его без особых усилий заталкивают в – полицейскую – машину, защёлкивают на его запастьях наручники и долго куда-то везут, петляя по переулкам и дворам, так долго, что Мерлина уже начинает укачивать, чёртова морская болезнь, чёртовы изобретения человечества! Конечно, он может сбежать в любую секунду, оглушив водителя и магией расплавив наручники, но пока это будет неблагоразумно – машина всё ещё едет, а без шофёра она потеряет управление, и кто знает, чем это закончится.
К тому же в Эмрисе постепенно разгорается интерес: надо же, как ловко его подставили, знать бы только, что ему вменяется, но это всего лишь дело времени. Можно позвонить Артуру, который наверняка злится, ожидая своё молоко, но скованными руками не достать мобильный телефон из кармана слишком узких джинсов, так что парень вздыхает и остаток пути тупо смотрит в окно, сдерживая тошноту – ну когда они уже, наконец, приедут? Машина тормозит около полицейского участка – кто бы сомневался – и Мерлина также бесцеремонно из неё вытаскивают, как будто он может наброситься на представителей закона и загрызть их. Как там сказали, непредсказуемый и сумасшедший? Эмрис знает кое-кого другого, кому эта формулировка подойдёт намного больше.
Его толкают в маленькую грязную камеру, ключ поворачивается в замке, и на пару часов Мерлин предоставлен сам себе и своим мыслям. Он прекрасно знает, кто и как подстроил это всё, вот только… Как его узнала кассирша? А, ну да, скорее всего фоторобот, их же всегда составляют после преступлений, а потом расклеивают на каждом углу, удивительно, как он вообще до магазина дошёл, что какой-нибудь доброхот не сдал его прямо посреди улицы, но всё можно списать на ранний час.
Когда его наконец проводят в комнату для допросов, Мерлин совсем изводится от скуки, считая трещины на потолке, и заинтересованно смотрит на паука, плетущего свою сеть в дальнем углу кровати. Эмрис дёргает плечом, уж больно этот паук напоминает ему Нимуэ, она также плетёт паутину, и Мерлин в данный момент в нёе влип, но не смертельно, ведь магия-то у него осталась, и пользоваться ей он может, всё равно он больше не прячется.
Седой грузный полицейский спрашивает у него одни и те же вопросы по кругу, и на третьем Эмрис чувствует, как начинает закипать.
- Поджог и кража музейных раритетов – это довольно серьёзно, мистер Эмрис, – в пятидесятый раз повторяет полицейский, и Мерлин с трудом сдерживается, чтобы не схватить его за  воротник и как следует потрясти.
- Я невиновен, сколько раз вам повторить? Фоторобот подделали, – практически рычит он, крайне утомлённый всем этим и почти собирается заколдовать старика, как вдруг тот произносит неожиданное:
- У нас есть свидетельница, парень. Что думаешь насчёт очной ставки?
Мерлин вполне представляет, что именно там за свидетельница, поэтому сразу же кивает, трясёт затёкшими в наручниках руками и покорно следует в очередную комнату.
- Ну здравствуй, давно не виделись, – насмешливо кивает он Нимуэ, как всегда безукоризненно одетой, причёсанной и накрашенной, в отличие от всклокоченного небритого величайшего мага всех времён и народов.

+1

3

Тот след по которому она шла, пытаясь выследить ускользнувшего мага, обрывался у магазинчика, торгующего хрустальными шарами, сушеными крыльями летучих мышей и прочим подделанным напоминанием о некогда могущественной и действительно процветающей магии.
Шарлатаны, - раздраженно подумала колдунья, рассматривая вывеску. Но какая-то магия здесь всё же присутствовала, поскольку её  заклинание не могло среагировать на пустышку… или могло?
Неужели она и правда потеряла большую часть  былой хватки, попав в будущее?..
Нимуэ всё же решила не углубляться в этот вопрос, по крайней мере пока, направляясь обратно в гостиницу, которая располагалась как раз недалеко от того места, где обрывался уже бесполезный след. О Мерлине должна позаботиться полиция Лондона и, в случае обнаружения «опасного преступника», дать знать ей. Всё же она представилась, как основной свидетель, который мог бы доказать причастность  предполагаемого преступника к дерзким преступлениям, совершенным практически одновременно.
Гостиница, в которой она снимала номер-люкс, недаром пользовалась безупречной репутацией – никто из обслуживающего персонала не подал вида, что удивлен более чем экстравагантным видом  постоялицы, молча вручив ключи от её номера, располагавшегося на втором этаже.
Очутившись в номере, она сразу же направилась в душевую, чтобы привести себя в порядок. После этого, Нимуэ попросила   в случае звонка из полиции, сразу же переадресовывать вызов к ней. Устроившись в кресле, она включила последние  выпуски новостей в которых, конечно же, показывали случившийся несколько часов назад пожар. Затем крупным планом показали фото робот подозреваемого, призывая всех, кто «видел этого человека», немедленно сообщить в полицию.
Ох, несладко тебе придётся, Мерлин, - мелькнула мысль, сразу же успокоившая колдунью и заставившую ту безмятежно задремать прямо в кресле, в предвкушении новостей, которые пришли только через несколько дней после прошумевших событий.
Случилось это ранним утром, когда изведшаяся ожиданием Нимуэ неспешно перелистывала какой-то новомодный глянцевый журнал, находя его  никчёмным, но всё же продолжая перелистывать страницы. Поимка, по её мнению, затянулась.
Они могли бы работать и быстрее, - как раз в этот момент зазвонил золотистый сделанный под старину телефон, стоящий на прикроватной тумбочке. Схватив трубку, колдунья прижала её к уху, услышав заветное, - мисс, мы взяли его. Приходите на очную ставку, диктую адрес…
Заверив, что явится менее чем за час, Нимуэ принялась носиться по просторному номеру,  пытаясь одновременно одеться, накраситься и заколоть волосы, особо не колдуя над причёской. Визит в полицию требует относительной неприметности и сдержанности, чтобы внушать больше доверия. Распахнув дверцы гардероба, она магией выманила из него светло-серое платье из плотной ткани длиной доходящее до колен, и в тон им туфли на относительно низком, по сравнению с прочими, каблуком. Косметику она выбрала неброскую, темноватую, отчего её взгляд показался тяжелее и строже. Последний штрих – кольцо с чёрным камнем на указательный палец левой руки, на котором нацарапан один из символов Старой Религии, и она готова к выходу, быстро спускаясь до первого этажа и останавливая первую попутку, чтобы на ней добраться до участка.
На входе её проверили на наличие «остро-колющих предметов», ничего не обнаружили и пропустили ведьму дальше по коридору, где свидетельницу вызвался проводить один из служителей правопорядка до маленькой комнаты, в которой сидел секретарь, готовый записывать каждое слово, сказанное Нимуэй.
– Подождите, сейчас приведут подозреваемого, - она кивает сказавшему это полицейскому и садится на край продавленного стула, неотрывно смотря на входную дверь, которая скоро открывается, пропуская в помещение седого полицейского, который должен был следить за происходящим, и Мерлина. Выражение лица Нимуэ сменяется на испуганное, она даже стул на котором сидит отодвигает к стене, подальше от «подозреваемого».
– С тех пор, как вы, мистер, ограбили музей, - отвечает колдунья, в голосе которой появляется дрожь, присущая людям, которые очень сильно боятся.
Полицейский садится за стол и поочерёдно смотрит на Мерлина и Нимуэ.
– Приступим, - откашлявшись, произносит он и секретарь усердно записывает его слова – очная ставка началась.
– Это он, мисс? – полицейский указывает на Мерлина. Нимуэ какое-то время смотрит на мага, выдерживает паузу, затем подтверждает: - да… я видела его… в музее.
Полицейский обращается к Мерлину: - вы были в музее и вынесли оттуда… - мужчина перечисляет украденное, затем вытаскивает оплавленный древний кинжал, который уцелел и даже не оплавился – конечно, он же магический - и кладёт его на стол.
– Узнаёте? – следом за кинжалом следуют оплавленные серебряные часы… часы Нимуэ.
– И вот ещё… - он не заканчивает, поскольку Нимуэ закатывает рукав платья и показывает так и не залеченный ожог, - это мои.
Полицейский отвлекается от сверления взглядом «подозреваемого», и переключился на опустившую взгляд Нимуэ.
– Что они делали на месте пожара? Вернее, что вы делали на месте пожара? – задаёт он вполне резонные вопросы.
Нимуэ смотрит на следователя, затем на Мерлина:
- Я увидела как он убегает с раритетами и… побежала следом. Времени на раздумья не было. Не думала, что он не только вор, но ещё и псих, - почти прошептала женщина, при этом неотрывно продолжая смотреть на мага, - попытаться сжечь произведения искусства… это же… вандализм!
Она закрыла лицо руками, отвернувшись и от следователя, и от Мерлина. Плечи колдуньи вздрагивали.
– Кхм, - привыкший к женским истерикам на допросах, но не выносивший их следователь снова обратился к подозреваемому, - что вы можете сказать в своё оправдание?

+1

4

Мерлин чувствует, как в нём закипает бешенство, по мере того, как Нимуэ начинает устраивать свой театр одной актрисы, он бы всё стерпел, кроме такого, и зрачки опаляет золотом, отчего пол в комнате для допросов чуть трясётся – Эмрис ощущает, как подрагивает стул, на котором он сидит. Состроить из себя невинную, запуганную жертву – это умно, пять за сообразительность и изворотливость, шансы Мерлина на выход из тюрьмы в ближайшее время тают прямо на глазах, в то время как полицейский сочувственно кивает колдунье, как бы обещая, что здесь она в безопасности. В безопасности, как же. Мерлин может спалить всё здание дотла за пару секунд гораздо более сильным пожаром, чем устроила Нимуэ в той подворотне, но тогда его точно объявят вне закона по всей стране и будут искать с удвоенным рвением. Нужно придумать что-то ещё, такое же хитроумное, как и ловушка, в которую его втянули.
Он барабанит пальцами по столу, слушая, как колдунья отвечает на вопросы полицейского, да уж, она всегда умела хорошо врать, вспомнить хотя бы тот случай, когда она так ловко обвела Мерлина вокруг пальца, чуть не забрав жизни Гаюса и Хунит. Воспоминание об этом до сих пор тревожно колет где-то в груди, слишком яркое и живое, чтобы о нём так просто забыть, даже спустя столько времени, и Эмрис совершенно иррационально вдруг успокаивается. Вдох-выдох, Мерлин, тебе нужен план действий, чёткий и выверенный как часы, план из разряда тех, что составляет на бегу Одиннадцатый Доктор, твой хороший друг, которого ты не видел уже полторы тысячи лет, но который может навестить тебя в любой момент.
Мерлина совершенно не волновало, что Нимуэ выставляет его полным и абсолютным безумцем, под стать себе, потому что магия в нём снова рвалась наружу, подсказывая, что и как следует сделать. Да, наверное, это единственный выход, но надо дождаться подходящего момента…
- Что нет мне оправдания, – кривит он рот в мрачной усмешке, от которой старик-полицейский, кажется, ещё больше убеждается в том, что он псих. - Я бы на вашем месте посильнее бы потряс эту свидетельницу, уж больно она… впечатлительная. Может, ей что-то и примерещилось. Женщины, они такие, знаете.
Он чувствует, что старик всё равно не верит ему ни на йоту, ведь плечи Нимуэ так убедительно трясутся от якобы рыданий, на самом же деле Мерлин может поклясться, что это скорее язвительный беззвучный смех, потому что волшебник выглядит таким беспомощным и растерянным, загнанным в угол. Мерлин не будет её переубеждать, пусть видит то, что хочет видеть, так намного проще.
Магия подталкивает его, и Эмрис соглашается, что пора. Его волшебная сила воспринимается им в данный момент как кокон, пульсирующий и прогоняющий магию по всем его артериям, и волшебник осторожно отделяет от кокона маленький тонкий усик, почти незаметный, протягивая его через комнату для допросов прямо к седому виску полицейского. Нимуэ, кажется, ничего не замечает, по-прежнему изображая рыдания, и Мерлин закусывает от волнения губу: работа предстоит довольно кропотливая, одно неосторожное движение – и голова этого полицейского разом опустошится ото всех воспоминаний, а причинять такой вред невинному человеку он не хочет. Конечно, то что он делает сейчас, тоже нехорошо и неправильно, это магическое воздействие высочайшего уровня, более тонкое, чем гипноз, но у него просто нет другого выбора. Он всего лишь слегка подтолкнёт старика к правильным мыслям, вот и всё. Никакого вреда.
- Да, пожалуй, вы правы, – сомнамбулически кивает полицейский, доставая из ящика стола какой-то бланк. – Думаю, вы обознались, мисс.
Щелчок дешёвой шариковой ручки – и он начинает заполнять бланк, выпускающий Мерлина на свободу.
- Подпишите вот здесь и здесь, – указывает мужчина, и Мерлин с удовольствием ставит два росчерка, улыбаясь ему во все тридцать два.
- Приятно иметь дело с умным человеком, – выдаёт волшебник довольно сомнительный в данной ситуации комплимент и протягивает свои руки, по-прежнему закованные в наручники. Замок щёлкает, и Мерлин трёт отекшие запястья, стараясь не смотреть на Нимуэ, бешенство на лице которой почти пугает его.
- Ваши вещи можете забрать у дежурного. Всего вам хорошего, мистер Эмрис, – кивает старик. Мерлин на прощанье чуть-чуть изменяет ему пару мыслей и убирает магический ус, потому что смысла в нём больше нет.
Забирая у дежурного мобильный телефон, ключи и ингалятор, волшебник долго распихивает всё это по карманам, стараясь встать так, чтобы пропустить Нимуэ вперёд – поворачиваться к колдунье спиной сейчас довольно чревато, как-никак.
Придерживая тяжёлую входную дверь, он наконец выходит на улицу, поправляет куртку и поворачивается к колдунье.
- И ради чего всё это?

+1

5

Нимуэй перестаёт изображать испуг, когда её ушей достигают слова полицейского, уже готового отпустить бывшего подозреваемого на свободу.
– Нет, я… - пытается возразить она, понимая, что что-то упустила, излишне усердно изображая жертву, - … не могла обознаться.
Но эти слова не имеют значения, поскольку подписи уже проставлены, а служитель порядка заявляет об «окончании очной ставки».
Нет, ещё далеко до её окончания! - упрямо думает Нимуэ, поднимаясь со своего места и молча направляясь в сторону выхода. Раздражение, которое испытывает ведьма, не может укрыться от взглядов присутствующих. Да она и не пытается его скрыть.
Глупцы. Они все. Какой же промах она допустила?..
Толкнув тяжелую дверь, колдунья оказывается перед выходом из полицейского участка. Останавливается, чтобы привести в порядок успевшие перемешаться от негодования мысли. Ей холодно от тех чувств, что она испытывает.
Мимо проходят люди, спешащие каждый по своим делам, не замечающие ничего, кроме своих собственных проблем.
Знаком ли кому-либо из них подобный холод?  Пришедший из очень далёкого прошлого, сковавший все мысли, забравший то тепло, что было в ней когда-то? Пусть в небольшом количестве, но в ней было что-то помимо этой черноты, прорывающейся наружу, не дающей покоя, не оставляющей выбора… и вся она была направлена На Мерлина. Он виновен во всём, что сейчас творится с ней.
Но загвоздка в том, что Нимуэ не может дать точного определения своему состоянию. Сумасшествие? – близко, но не совсем.
Она не сразу отвечает на его вопрос, пытаясь отделаться от навязчивого ощущения холода. Напрасно.
– А ты не понимаешь, да? – она усмехается как-то горько, изучающе рассматривая лицо юноши, будто видит его впервые.
На расстоянии вытянутой руки между ней и магом начинает оранжевыми искорками витать магия, невидимая никому из людей, которые проходят совсем рядом.
– Мы должны закончить то, что начали. Ты же правильный, верно, Мерлин? Так почему было не попытаться подвести черту всему здесь? – рукой она указала на полицейский участок, - перед лицами представителей закона, которые оказались более глупыми, чем могло представиться.
Желтый свет на мгновение вспыхнувший в её взгляде, почти сразу же погас. Глаза Нимуэй сделались неестественно-холодными, почти прозрачными.
– Ты помог следователю сделать выбор в свою пользу? Магия выручает, даже в это, неспокойное время… - она осеклась, посмотрев в сторону открытого люка, затем взгляд ведьмы переместился на двух доберманов, прогуливающихся через дорогу от полицейского участка.
– Скажи, камера была сильно неудобная? – в вопросе скользит неприкрытый интерес – ей действительно любопытно, каково ему было в тюрьме? Мелкие пакости. Гвозди, что она рассыпает на его пути, чтобы дорога не казалась магу лёгкой. Зачем она здесь? 
Чтобы напоминать ему о прошлом. Этот участок, эта очная ставка, эти гонки по кругу, затем, чтобы он не расслаблялся, чтобы знал, что она…
- Ты ведь знаешь, что я не успокоюсь, пока не сотру тебя в порошок? – задаёт она не совсем ожидаемый в складывающейся ситуации вопрос.
– Догадываешься, что никакие оправдания не помогут, ты уже виновен? – оранжевые искры начинают потрескивать, когда колдунья повышает голос. Кое-кто из прохожих оборачивается.
– И ты знаешь, что нужно делать, чтобы я успокоилась, тебе не впервой, - колдунья понижает голос, произнося эту фразу, и остановившиеся было прохожие идут дальше, потеряв интерес к происходящему.
Если бы взгляд мог прожигать в человеке дыры, то во лбу мага, Нимуэ точно бы проделала одну. Она смотрела теперь куда-то мимо глаз Мерлина, всё же продолжая общаться, если её монолог можно было назвать общением, с ним.
– Продолжим нашу очную ставку здесь, раз уж в участке не получилось, - в голосе Нимуэ даже ощущается доля какого-то сожаления, по поводу того, что фокус с тюрьмой не удался.
Спустя  доли секунд после её слов, доберманы неожиданно срываются с места и, минуя дорогу летят к указанной цели. Фас, крошки. Она смотрит на крышку люка, которая срывается с места и, подобно шайбе летит в сторону Мерлина.
Позже свидетели этой странности будут утверждать, что причиной этому послужили неожиданно прорвавшиеся трубы, под напором которых крышка и слетела с места. Это была шаткая версия. Но, в магию люди поверить были не готовы.
Из полицейского участка выбежал молодой офицер, приказавший «никому не двигаться», но его мало кто послушал, поскольку вокруг начался переполох.
Заприметив бойца, Нимуэй проникновенно посмотрела на парня, - одолжите оружие, - тот кивнул, и протянул ведьме тяжелый пистолет.
– Молодец, - похвалила полицейского Нимуэ, взводя курок. Ей ещё не доводилось стрелять из современного оружия, но учиться было никогда не поздно. Куда опять побежал этот маг?
Как только колдунья вместе с пистолетом скрылась за ближайшей машиной, отошедший от заклинания полицейский, взял в руки рацию, с целью вызвать подкрепление. Он не знал, что именно творилось на улицах Лондона, но судя по панике, без специальных подразделений и вертолётов было не обойтись.

+1

6

На улице прохладно и ветрено, типичная лондонская погода, и Эмрис зябко поводит плечами – он мёрзнет всегда и везде, даже в жару у него холодные, как у трупа, руки и почти синие губы, навевающие смутные ассоциации с Каем из сказки о Снежной Королеве. Вокруг полно людей – сейчас как раз обеденный перерыв, и никто не упускает шанс выйти из душного, надоевшего офиса и забежать в какую-нибудь кафешку по соседству, пусть даже кофе в ней откровенно гадкий, а суп подают уже подёрнутым тонкой плёнкой жира. Мерлин знает, что в мире бы ничего не изменилось, если бы его посадили в тюрьму, потому что никому нет дела, он – пережиток давно забытого прошлого, который пытается кому-то что-то доказать из чистого упрямства. Но прошлое не отпускает его даже сейчас, особенно сейчас, воскресив все его старые кошмары и всех его давних врагов, он даже не удивится, если через пару дней в каком-нибудь торговом центре столкнётся с Морганой, Мордредом или Моргаузой, и все они будут хотеть только одного – мести.
Мерлин не понимает, почему нельзя так просто откинуть всё это, забыть, жить новой жизнью, раз уж её даровал им кто-то свыше, его руки итак по локти в крови, он не хочет обагрять их снова, даже ради Артура. Особенно ради Артура.
Нимуэ не нужен Артур, ей нужен именно он, Мерлин Эмрис, которого она три дня пыталась убить старинным и крайне ценным, что, несомненно, должно было ему польстить, оружием, потом чуть не сожгла заживо, а теперь попыталась прибегнуть к букве закона и посадить на длительный (за вменяемые преступления ему грозило года полтора, если не больше) срок. И не успокоится она, пока не убьёт его, растопчет, отнимет всё самое дорогое и сломает это, как хрупкую фарфоровую статуэтку, слишком сильно сжатую в руке.
Он снова чувствует магию, она почти трещит в воздухе при каждой их встрече, и Мерлин больше не видит нужды сдерживать свою, у него был тяжёлый день, и хочется разобраться со всем этим как можно быстрее.
- Нет, там даже было одеяло на кровати. Слуге принца приходилось мириться и с более значительными неудобствами, – пожимает он плечами, слегка привирает, потому что отвык от всего этого, хоть камера и напомнила ему темницу в Камелоте, в которой ему приходилось ночевать десяток раз. Там вообще не было кровати, только груда соломы в углу, а с утра ужасающе болела спина, и разогнуться казалось невыполнимой задачей, чем-то сверхъестественным и куда более серьёзным, чем все покушения на принца.
Мерлин знает, что единственным выходом был и остаётся самый простой и незатейливый, уже проделанный им однажды, о чём будто мимоходом напоминает ему колдунья. Убийство, с помощью магии или без, но он больше не хочет и не будет забирать ничьи жизни, можно лишить Нимуэ магических сил, но процесс слишком трудоёмкий и требующий использования редких магических артефактов, которых у него не то что сейчас, никогда не было под рукой в свободном пользовании.
Ведьма начинает первой, как всегда, наносит удар, но не совсем обычным способом, и Эмрис несколько секунд ошалело пялится на огромных доберманов, несущихся прямо на него, скалящих пасти, полные острейших зубов, и оглушительно лающих. Мерлин не боится собак, но от такого зрелища любой бы почувствовал предательский холодок, ползущий вдоль позвоночника, тем более, что с другой стороны к нему даже быстрее собак летит тяжеленная крышка люка.
Его глаза вспыхивают золотым и не погасают, продолжая сверкать, потому что Эмрис задействует всю свою магическую силу, великий потенциал, и это удивительное ощущение, он чувствует себя живым впервые за очень долгое время. Собаки замирают, скуля, опускают головы и поджимают хвосты, отползая назад, а крышку относит обратно, как будто сильнейшим порывом ветра, воздух практически вибрирует вокруг, где-то далеко-далеко, на другом конце города, из огромного небоскрёба выбивает все стёкла, а в соседнем районе отключается электричество, на огромной территории, площадью в несколько десятков сотен квадратных километров.
Ему даже не приходится снова убирать прохожих с улиц, люди, чувствуя что-то, рефлекторно, на уровне инстинктов, разбегаются по домам и офисам, толкаясь, давясь, чтобы потом рассказывать друг другу разные истории, одна удивительней и невероятней другой. Эмрис упустил из вида полицейского, у которого отобрала оружие Нимуэ, и который в данный момент вызывал подкрепление, его вообще в данный момент мало что волнует, ему нужно только больше свободного пространства, а здесь всё слишком застроено, поэтому волшебник бежит к парку неподалёку, чувствуя, как ведьма бежит вслед за ним.
Беспорядки тем временем нарастали, пара машин столкнулась, люди кричали, стараясь как можно подальше убраться от непонятного ощущения иррационального страха и паники, проникающего прямо им в мозг.
Мерлин замер на главной аллее парка, не шевелясь, как будто даже не дыша, и ветки деревьев скрипят как будто бы от ветра, он слышит выстрел и даже не удивляется, откуда у Нимуэ пистолет, резко поворачивается и поднимает руку и ловит пулю где-то на уровне своей левой лопатки – колдунья поразительно точно метит в сердце. Некоторое время рассматривает горячий кусочек железа, потом небрежно откидывает его в сторону и, наконец, решается нанести ответный удар. Магический заряд выходит не слишком сильным, потому что он хочет только оглушить, но летит довольно быстро, но Эмрис иррационально надеется, что Нимуэ успеет уклониться, потому что будет скучно, если всё закончится слишком быстро, как в прошлый раз. Его бы мог остановить единственный человек, но человек этот далеко отсюда, в тысячный раз набирает номер Мерлина на своём мобильном и хрипло ругается, в тысячный раз слушая бесстрастное «аппарат абонента выключен или вне зоны действия сети, попробуйте позвонить позднее».

+1

7

Она расталкивает суетящихся людей, подобно тем  доберманам пытаясь нагнать убегающего мага.
Потерять его, даже в создавшейся суматохе, непросто, поскольку за Мерлином тянется  яркая нить магии, пробудившейся теперь в достаточной мере, чтобы жрица могла улавливать её сигналы.
Она подсвечивает золотым главную аллею парка, делая из мага превосходную мишень. Нимуэ взводит курок, вытягивает руку с пистолетом и, стреляет, целясь в область грудной клетки. Промаха быть не должно. Она всё верно рассчитала.
Вот пуля долетает до юноши и, по всем мыслимым законам, должна разорвать его грудную клетку. Должна, по крайней мере, ранить его. Должна причинить хоть какой-то ущерб, но нет. Он не обычный человек, и потому ловит пулю, практически в последний момент, заставляя Нимуэ в досаде выкрикнуть, - нет! – зло и разочарованно. Взгляд на пистолет и мысли о том, что это «всего-навсего бесполезная железяка, и зачем она только его взяла?!».
Пистолет падает на землю, как и сама  ведьма, заметившая несущийся к ней сгусток магии. Ответный выпад?.. Нет, скорее разогрев, перед более серьёзным боем.
Она посылает ответные шары энергии, в трёх различных направлениях, скорее затем, чтобы отвлечь противника, нежели для нанесения ощутимого ущерба. Ей была нужна не беспорядочная бойня, а настоящая, организованная битва. В меру жестокая. В меру прекрасная, как и сама магия.
Земля под её пальцами промёрзла насквозь. Неудивительно, ведь на дворе зима. Неожиданное в своей простоте решение приходит к ней, когда она вспоминает, уже поднимаясь на ноги, о практически полном отсутствии снега. Да и всех прочих атрибутов суровой зимы.
В былые времена, всё обстояло совсем не так. Погодные аномалии будущего несколько удивляли её, но не настолько, чтобы забыть об основной своей одержимости – бое с Мерлином. Очередной магический пас в его сторону, с пониманием того, что этот ловкач и его отобьет. Для ощущения настоящей битвы требовалась более сильная магия. Магия, способная удивить и поразить даже видавшего виды мага. Магия, поразившая некогда и саму Нимуэй, только ступившую на путь обучения Древней Религии. Ей было тогда лет семь или восемь… о, как же это было давно…

Вместе со своими учителями – тремя Жрицами Старой Религии – Нимуэ перебиралась через опасный участок леса, думая лишь о том, чтобы поскорее добраться до места, где собирались прочие жрецы. Но старухи шли столь медленно, что очень скоро юная ведьма стала подозревать, что они попросту испытывают её терпение.
– Скоро ли мы доберёмся? – спрашивала она, уже наверное в десятый раз за день, ощущая как кровоточат порезанные о камень ступни. Зачем её отдали этим Жрицам? Зачем приказали стать одной из них? Раньше было спокойнее… магию она могла изучать и в своей деревушке. Но, о таком можно было только мечтать.
Присев на твёрдый камень, девочка отхлебнула из предложенного ей ковша, изучающе рассматривая открывшуюся перед ними открытую поляну, чуть припорошенную снегом. Зима будто бы обошла стороной это место.
– Неестественно, а значит опасно, - покачала головой одна из старух. Вторая молча посмотрела куда-то вверх. А третья задумчиво добавила, - здесь могут водиться драконы… или кто похуже…
Под последними она, видимо, подразумевала вышедшего им навстречу человека в грубой рубахе.
– Что вы делаете на моей земле, ведьмы? – не очень дружелюбно спросил он у жриц. При этом взгляд его остановился на Нимуэ, которая встав с камня также изучающе смотрела на странного человека, посмевшего в таком тоне разговаривать  с представительницами Старой Религии. – Змейка только вылупилась из яйца? – а это он уже обращался к Нимуэ, которая была  наполовину испугана, а на другую половину возмущена таким обращением.
– Ты смеешь насмехаться над нами? – поинтересовалась одна из жриц. – Мы смеем, - подтвердил  наглец, указывая пальцем вверх, - Гестос, подпали их! – далее он  продолжил общаться с показавшимся, внушительных размеров, но ещё довольно молодым, зелёным драконом на непонятном языке. Жрицы переглянулись и, как одна, зашептали что-то бессвязное, как решила Нимуэ, всё же больше смотря на дракона, нежели на своих учителей. Во взгляде девочки читалось восхищение и, уместный в таких случаях, страх к нему в придачу. Она видела дракона впервые, а ведьмы всё продолжали бормотать.
Дракон расправил крылья, взлетел и дыхнул огнём, столь ярким, что Нимуэ зажмурила глаза, ощущая жар пламени.
Жрицы забормотали быстрее, призывая некую из сил природы помочь им. Призывая настоящую зиму. Их взгляды вспыхнули, как один, и пейзаж вокруг в мгновенье изменился: отовсюду налетел снег. Буран, возвысивший сугробы за секунды. Холод, от которого по телу Нимуэ пробежала дрожь. И, наконец, лёд, острыми шипами поднявшийся из-под земли, с целью расправиться с наглецом, решившим тягаться с жрицами.
На молодого дракона также налетел лёд, с которым он яростно стал бороться огнём. Становилось всё холоднее. Какая-то из жриц накинула на Нимуэ тепловой щит, но от холода он спасал мало.
Ещё немного, и превращусь в ледяную скульптуру, - стуча зубами, решила Нимуэ. Но этого не случилось, поскольку наглец был повержен, а дракон, на время, закован в ледяную глыбу. – Ничто не удержит дракона, - поучительно сказала одна из жриц, обращаясь к Нимуэ, и опускаясь на землю. Она, как и остальные жрицы, обессилила – слишком сильной была эта магия природы, магия льда, так впечатлившая Нимуэ. Сколько же сил она расходует? Ответом ей было: очень и очень много.
Нимуэ посмотрела на одну из жриц, - вы научите меня этому? – в ответ та ответила, что Нимуэй ещё многому предстоит научиться, после чего они двинулись дальше...

Она снова упала на землю, на сей раз преднамеренно, отгоняя от себя воспоминания прошлого. Нужное из них ведьма почерпнула – нужно повторить то заклинание и посмотреть, как Мерлин из него выпутываться будет? Интересно, должно быть…
Как они там произносили?.. Она с трудом воспроизвела заковыристое слово, состоящее по меньшей мере из двадцати символов, и более всего напоминающее белиберду. Произносить его следовало с древним акцентом (иначе и не скажешь), или ничего не получится. Произносить вслух  не пойми что, при этом пытаясь атаковать противника, и одновременно уклониться от его выпадов. Они двигались плавно, полукругом, по пустующей аллее – видимо народ отталкивал барьер магии, которая окружала их. Но неизвестно было, долго ли это протянется.
Коснувшись рукой холодного бардюра, она выкрикнула заковыристое слово в третий раз. Вот, оно теперь больше похоже на ругательство. Удивительно – каждый раз слышится по новому.  Одним словом – подзабытая и непонятная магия древности.
Получилось, надо же. Её глаза залил желтый свет, который не собирался гаснуть, пока заклинание не охватит нужный ему участок – как оказалось, он тянулся от аллеи до здания полиции, где недавно проходила очная ставка. Вот по земле побежала магическая волна, посланная в сторону Мерлина. Миг – и вокруг всё стало белым от снега. Налетел холодный ветер, слишком сильный для того, чтобы быть обыкновенным. Он повалил на землю пару деревьев. Нимуэ с улыбкой посмотрела на Мерлина и, взмахнув рукой, послала ледяные шипы в его сторону. Они вырастали рядом с магом, преследуя его. Люди с удивлением наблюдали за природной аномалией. Нужно было бежать, пока они не замёрзли, но любопытство было сильнее.
Нимуэ также ощущала этот холод, как и то, что это заклинание действительно отнимало у неё много сил. Но было таким эффектным, что она не могла остановиться.
– Лови, - ведьма  засмеялась и отправила в мага  лавину из снега, поднявшуюся над землёй на несколько метров.
Зону их сражения народ всё ещё обходил стороной, пытаясь понять причину природного катаклизма. Причём, только в одном районе. Послышался шум пропеллера – вызываемый бдительным офицером вертолёт прибыл.

+2

8

Нимуэ предсказуемо уклоняется, это только начало серьёзного боя, лёгкая разминка, Мерлин показывает, что вовсе не разучился пользоваться магией за долгие века, совсем наоборот, колдунья раньше не воспринимала его всерьёз, но теперь всё изменилось. Эмрис действительно считает себя достойным противником, в этом нет ни капли зазнайства или гордыни, достаточно просто вспомнить все его заслуги и достижения, единственное, что его печалит – он так и не стал придворным магом, хотя Гвен предлагала ему эту должность, уговаривая остаться. Остаться волшебник не пожелал, не обращая внимания на уговоры Гаюса и слёзы нынешней великой королевы, наскоро побросал свои вещи в сумку, принял от лекаря в дар пару магических книг и вернулся к матери в Эалдор. Он просто физически не мог находиться больше в Камелоте, где каждый камешек во дворе напоминал ему о короле, о событиях былого, когда всё казалось таким серьёзным, но в последний момент решалось, как по мановению волшебной палочки.
Хунит ничуть не удивилась, увидев его на пороге дома, только крепко обняла и выдохнула что-то вроде: «дорогой, мне так жаль». Конечно, весть о смерти мгновенно распространилась по всем семи королевствам, и Мерлин только надеялся, что убитые горем рыцари смогут удерживать Камелот, чего бы ни случилось. Но сам он точно знал, что не вернётся туда – никогда.
Вскоре Гвиневра отменила запрет на магию в королевстве, но Мерлину уже было всё равно, потому что это сделал не тот, от кого он до последнего этого ожидал, но винить за это можно было только Моргану, Мордреда и то пророчество, которое всё-таки исполнилось, невзирая на все его старания. Но он сам был виноват больше всех, вместе взятых, и осознание того, что уже ничего не исправить, давило на него сильнее всего. После возврата магии в королевство колдунов и волшебниц по-прежнему казнили и сжигали на кострах, разве что не так часто и не так официально. Эмрису было не до этого, он почти не выходил из дома, прячась от солнечного света и окружающих, как вампир, и жители деревни обходили его стороной, потому что считали безумным. Уж кем-кем, а сумасшедшим волшебник точно не был, разве сторониться общения – такое преступление?
Года сменяли друг друга, умерла Хунит, состарилась и поседела королева Гвиневра, только Мерлин остался прежним – высоким, лопоухим, черноволосым и неуклюжим, почти мальчишкой, меняются все и всё вокруг, кроме него, и он начинает подозревать, какая именно судьба ему уготована.
И вот сейчас он стоит напротив одной из своих вечных противниц в замёрзшем насквозь парке на окраине Лондона, не имея ни малейшего представления, что делать дальше, потому что как бы сильно не туманился его разум, убивать он не будет ни в коем случае. Эмрис уклоняется от ответных магических зарядов, он знает, что мог бы поймать их и подпитаться чужой силой, но это было бы слишком уж самонадеянно с его стороны. Какой-то случайный прохожий ещё издалека видит его сверкающие золотом глаза и убегает с криками, потому что даже в современном мире, свободном от предрассудков, люди не готовы принять магию, они будут также бояться и ненавидеть её, как и десять, пятнадцать, двадцать веков назад, потому что человеческая порода неизменна. Вот только сжигать на костре волшебников не будут, о нет, над ними будут ставить эксперименты, как над лабораторными крысами, коими они вскоре и станут.
Отвлечённый мрачными мыслями, Мерлин не сразу замечает, как Нимуэ начинает читать незнакомое ему заклинание, прикасаясь к земле. Она, что, хочет… Ну да, точно. Он и подозревал, что колдунья владеет такой огромной силой, чтобы устроить такое, настоящий кошмар, сильнейший ветер мгновенно швыряет ему в лицо охапку колючего твёрдого снега, волосы становятся дыбом, а тело леденеет, кажется, за пару секунд.
Это был настоящий ужас – ничего не видно из-за снега, кружащегося вокруг огромными хлопьями, ветер сбивает с ног, и тут ещё магия внутри вскидывается предупреждающе – опасность! В него летят ледяные шипы, острые, как копья, они наверняка проткнут его насквозь, и Эмрис огромным усилием поднимает руку, отводя шипы от себя чуть в сторону – сбить их совсем у него не получается. Такое заклинание должно отнимать у Нимуэ ужасно много сил, так что ему нужно лишь продержаться, а потом добить обессилевшую ведьму, но продержаться, легко сказано, особенно когда лавина снега накрывает его с головой, Мерлин задыхается, громко кашляет, снег залепляет ему глаза, нос, забивается в рот, и он думает, что ненавидит зиму.
Ответить заклинанием такой же силы он, конечно, может, призвав на помощь, например, землю, устроив настоящее землетрясение, но смысла в этом не видит особого, поэтому просто создаёт вокруг себя защитную сферу, как тогда, при пожаре, только чуть посильнее. Снежную бурю разогнать не получается, но перенаправить – вроде да, и Эмрис создаёт прямо из воздуха пару сгустков огня, растапливая одним снег вокруг, а другой швыряя в колдунью, чтобы хоть немного её отвлечь.
Он ёжится, ощущая, как холодные капельки затекают за шиворот, внезапно слышится оглушительный шум лопастей вертолёта, от ветра, создаваемого им, только-только более-менее утихшая благодаря стараниям мага буря начинается вновь, и Мерлин скрипит зубами, ненавидя бдительных стражей порядка, на которых тоже придётся тратить силы и магию. Пользуясь тем, что Нимуэ тоже отвлеклась, парень кричит:
- Эй, лови! – и швыряет в неё целую пригорошню жидкого огня, не красно-оранжевого, как обычно, а тёмно-синего, почти чёрного – магического.

+1

9

Магия не отпускала её, глаза ведьмы всё ещё продолжали сверкать золотом, хотя сама она порядком утомилась, расходуя силы для контроля над мощным заклинанием. Ещё немного, направить очередные ледяные шипы в его сторону, добавить мощности снегу, чтобы маг затерялся в нём.
Но нет, всё напрасно, он снова и снова уклоняется от её атак. Недовольство Нимуэ растёт с каждым промахом: как так, она положила столько сил для этого «снежного шоу», а Мерлин никак не желает сдавать позиций! Достойный противник и ощущение, ставшей наконец настоящей, битвы. Но войти во вкус ей не давал этот раздражающий шум вертолёта. Это непривычное будущее, в котором нет места битвам «один на один», где-нибудь на пустынном участке. О, нет, здесь за вашими действиями будут следить, будут вмешиваться в самый неподходящий момент, будут раздражать своим шумом, своим нарушением устоев магии, хотя… может, всё это поменялось за прошедшие века? Она так много упустила…
Вертолёт всё кружил, как надоедливая муха, а барьер, отгоняющий любопытствующих прохожих от места боя, похоже спал, поскольку к аллее стали подходить особо ретивые зеваки. Этого ещё не хватало! Им тут что, шоу?
Магические силы были почти на исходе, когда Нимуэ махнула рукой на кружащий вертолёт, так что тот отнесло в сторону от места событий, а его пропеллер стал постепенно замедлять обороты.  Вот так потише будет.
В этот же момент, она услышала оклик мага и увидела несущийся в её сторону пылающий сгусток. Магический огонь? Умно.
Если бы она не отвлеклась так опрометчиво на вертолёт, возможно, успела бы уклониться от опасного заклинания. Но, увы, нужный момент Нимуэ упустила, так что «предложенную» магом порцию заклинания «поймала», хоть и не полностью.
Странное это было ощущение, после обессиливающего ледяного заклятия, которое практически  заморозило ведьму, ощущать на себе жар магического пламени. Даже согревает, немного. Какая дурацкая мысль, ведь оно, если ничего не предпринять, может спалить её, не оставив даже пепла. Вот вам и инквизиция в 21-ом веке. Тлеет рукав плотного платья, поднимаясь от запястья к плечу.
Конечно, она ощущает этот жар рукой, пытается сбить пламя. Шепчет заклинание, призывая остатки магии, которой практически не осталось.
Она говоряще смотрит на Мерлина, её глаза вновь становятся светлыми, почти прозрачными. Вместо них желтым вспыхивает кольцо с древними символами, которое она, похоже, что не зря надела на эту «очную ставку», как знала, что официальным протоколом и беседой она не ограничится. Магии артефакта хватает на то, чтобы потушить огонь, лишивший платье одного рукава.
Неподалёку слышится грохот упавшего вертолёта. Люди спешат увидеть "новую сенсацию", а ведьма в наступившей тишине сверлит взглядом мага. Назначение этого взгляда, его посыл, трудно определить, но Мерлин как раз может и догадаться.
На её лицо вновь наползает тень безумия, такого непредсказуемого и непонятно с чего начавшегося. Сама колдунья считает, что с Мерлина. Но, возможно, что всё началось гораздо раньше.
– Продолжим, - коротко произносит  Нимуэ, шаг  за шагом приближаясь к магу. В руках её нет оружия, но руки она выставляет странным образом, будто дикая кошка, готовая броситься в любую секунду и изодрать вам лицо когтями.
Впрочем, вполне вероятно, что именно это Нимуэ и собиралась делать, уже находясь буквально в пяти шагах от мага. Кольцо на её руке покраснело – вероятно магия в нём набирала обороты, готовясь быть выплеснутой.
– Наша очная ставка подходит к концу, - она почти шипит, вызывая наконец магию, которая направляется в сторону шоссе, где  через пару мгновений раздаётся взрыв и образовывается внушительная воронка, на дно которой скатывается несколько пустующих фургонов. Магии хватит ненадолго, если она будет продолжать тратить её таким образом, но ведьме, по большому счёту, всё равно.
Она хочет завершить начатое. Ей хочется уничтожить Мерлина, или, по крайней мере, попытаться это сделать.
Такое ненормальное стремление, похожее на желание наркомана получить очередную порцию дури.
Она кидается на Мерлина без каких либо предупреждений – вот ведьма стояла молча, а уже через несколько секунд пытается дотянуться до горла мага. На её руке продолжает полыхать кольцо, что говорит о вмешательстве магии во всё это действо. Тем не менее, магия в эти минуты существует будто бы отдельно от взбесившейся ведьмы, паутинкой растекаясь вокруг того места, где всё происходит.

+1

10

Вертолёт относит на некоторое расстояние от них, благодаря Нимуэ, а Мерлин чисто от себя и из вредности добавляет служителям закона некоторые проблемы с двигателем, который попеременно будет глохнуть, отчего огромная машина на пару секунд будет «проваливаться» в воздухе. Не смертельно, но хлопот людям прибавит и отвлечёт на некоторое время. Просто удивительно, какими назойливыми могут быть люди в ситуациях, когда от их вмешательства будут только лишние проблемы и никакой пользы.
Колдунья ловит волшебный огонь совершенно неожиданно для Эмриса, и он, отплёвываясь от снега, наблюдает, как мгновенно вспыхивает рукав её дизайнерского платья, такого неуместного в данной ситуации. Он почему-то снова ощущает себя на острове Блаженных, в Средневековье, и никакие вертолёты, платья и джинсы не могут разрушить этого впечатления, всё как всегда, они вместе идут сквозь века, великие маги прошлого и настоящего, вполне успешно адаптировавшиеся и в двадцать первом чёртовом веке. Рукав платья шипит, этот огонь совсем не такой, как обычный, мгновенно пожирающий всё на своём пути, нет, он медленный, неторопливый и оттого ужасающе болезненный, вытягивающий все силы, потушить который можно только одним способом, таким же, как и призвать. Магией. Сил у Нимуэ, по-видимому, остаётся совсем немного после применения заклинания такой силы, но ей помогает артефакт, которым она так заблаговременно запаслась для очной ставки, что ж, умно. Ведьма всегда была и будет достойным и изобретательным противником, вечным, как и он сам.
Вертолёт всё-таки падает, и Эмрис не может понять, чья это вина – ведьмы или его, потому что он отвлёкся и, может быть, заглушил мотор не на несколько секунд, а, скажем, на пару минут, и он только надеется, что никто не пострадал. Там же должны сидеть опытные полицейские, прекрасно знающие, что делать в подобных ситуациях. Позже в газетах напишут, что снежная буря в городе достигла такой ужасающей силы, что лопасти просто не выдержали нагрузки, хотя на самом деле буря-то уже поутихла, потому что Нимуэ почти целиком исчерпала свою магию.
Ведьма сверлит его таким взглядом, что Мерлин невольно ёжится, понимая, что она не отступит всё равно, будет сражаться не магией, так кулаками, не отступится ни перед чем, и он попадает в действительно сложное положение. С одной стороны, если колдунья сейчас набросится на него, ему придётся как-то извернуться, чтобы не ударить её саму, потому что бить женщин, пусть даже и почти четырёхсотлетних, это как-то, ну, невежливо, что ли. Мерлин действительно жалеет, что так и не научился ничему от рыцарей, уж они-то наверняка за пару секунд схватили колдунью в стальной захват, в таком брыкайся хоть вечность, всё равно не вырвешься. А он всего лишь худющий, неуклюжий и хлипкий волшебник, при взгляде на которого появляется ощущение, что его может сдуть простым порывом ветра.
Нимуэ как будто читает его мысли, подкрадываясь всё ближе и ближе, и Эмрису совсем не нравится,  как она держит свои руки – как будто вот-вот выцарапает ему глаза длинными ногтями, что ж, от неё всего можно ожидать. Он невольно делает пару шагов назад, чувствуя, как слезятся от напряжения глаза.
- Послушай, я совсем не хочу тебя убивать! – старается он перекричать шум со стороны шоссе, он даже обернуться не может и посмотреть, что за чертовщина там происходит, откуда у колдуньи осталась ещё магия для разрушений такой силы? Артефакт помогает? Полезная штука, ему бы такую, думает Эмрис, хмуря тёмные брови, а потом Нимуэ неожиданно прыгает вперёд, молниеносно, так, что в воздухе быстро тает её фантом, а Мерлин от неожиданности путается в ногах, поскальзывается на застывшем снегу и падает на спину, пребольно ударяясь затылком о какую-то сосульку, коварно скрытую под снегом.
- Вот чёрт, – рычит он, добавляя ещё пару выражений, за которые в приличном обществе его бы обрекли на вечный позор, но тут не до вежливости, голова гудит, перед глазами плывут чёрные пятна, а Нимуэ, пользуясь возможностью, вцепляется ему в горло, и Эмрис старается отцепить её руки, но ничего не выходит, удаётся только чуть разжать душащую его хватку. Прекрасно, просто прекрасно, Мерлин, сейчас ты сдохнешь в каком-то сугробе на окраине города, задушенный сумасшедшей ведьмой даже без помощи магии, и эта мысль придаёт ему злости, отчего он переворачивается так, что под ним теперь уже Нимуэ, и отдирает-таки руки от своего горла, кашляя и жадно вдыхая воздух ртом, потому что внутри что-то саднит, колется неприятно, просто замечательно.
Он мог бы точно также попробовать задушить Нимуэ, но вместо этого сидит на ней сверху, прижимая руки к холодной земле, запорошенной снегом, и раздумывает, что же ему с ней всё-таки делать. Связать магией и оставить здесь, что ли? Что ж, можно попробовать, кивает сам себе Эмрис и начинает читать заклинание, вызывающее прямо из воздуха чуть светящиеся путы.

+1

11

Ей удаётся схватить мага за горло, вонзить ногти  ему под кожу, сомкнуть руки так, что белеют костяшки пальцев.
Она находится в таком неадекватном состоянии, что на какой-то момент перестаёт слышать звуки вокруг.
Почти все, кроме одного – биения сердца. Это громкое «тук – тук – тук», отдаётся под ладонями всё медленнее, но в какой-то миг, вновь убыстряется, поскольку колдунья не может сжимать пальцы с достаточной силой постоянно.
Её руки слишком слабы для такого фокуса. Она ведьма, а не воин, который бы, впрочем, не стал мудрить с удушением, а сломал бы хребет, к примеру. Сильный, хладнокровный, адекватный воин делал бы свою работу быстро… но Нимуэ теперь полная ему противоположность.
В этом новом времени, от былой рассудительности колдуньи не осталось и следа. Трудно было поверить, что когда-то король Камелота, Утер, сделал её придворным магом. А ещё советником и другом. Последнее слово, как насмешка, в свете событий, которые последовали позднее. Которые, отчасти и сделали её такой до нелепого одержимой местью.
Ведьма этой одержимости не замечала, не считала нужным задуматься, остановиться, хотя бы на короткое время перестать нападать. Зачем? Ясно итак, кто всему виной.
Теперь биение сердца звучит быстрее, отдаваясь в ушах почти что звоном. Оказываясь на холодной земле, совершенно для себя неожиданно, Нимуэ понимает, что это стучит уже её собственное сердце. Неожиданно осознавать, что оно ещё может стучать, что оно вообще есть. Должно быть почерневшее, и с трещиной посередине. Стереотипное сердце злой ведьмы.
Нимуэ ощущает, как её руки также оказываются на земле, все-таки отцепленные от горла мага. Сумел, - она с проблеском удивления  смотрит на Мерлина, пытаясь освободить руку с то и дело вспыхивающим желтоватым светом кольцом, из-под захвата. Тщетно - слишком много сил было потрачено до того на ярость, и теперь она чувствует, что её тело будто изломано, неестественно ослаблено. Побочный эффект природной магии, которого и следовало ожидать. Она знала, что он наступит, но не ожидала, что так скоро. Так непривычно ощущать себя слабой, поверженной, опять. С губ ведьмы срывается ругательство, вызванное озлобленностью на ситуацию и, конечно, на мага. Ругательство это давно уже вышло из лексикона, поскольку считалось таковым ещё в Камелотовские времена. Она опять предпринимает попытку освободить руку – любую  из, можно даже без кольца, - но снова терпит неудачу.
С ветки, совсем рядом с ней, падает тяжелый ком снега. По правую сторону от  магов, эвакуаторы отволакивают пострадавшие от  непогоды машины, а подоспевшая полиция разгоняет любопытствующих. Некоторые из них, конечно же, идут в сторону аллеи – куда ж ещё-то им ходить в  таком тесном городке как Лондон?
– Пусти, - отрывисто требует Нимуэ, поскольку ничего другого ей не остаётся. Одновременно с этим в её глазах мелькает желтый проблеск – она всё же наскребла магии на то, чтобы отвлечь надоедливых  прохожих от парка: направляющиеся в их сторону парни, вдруг останавливаются, будто наталкиваются на стену, и, переговариваясь, идут  в сторону ближайшего торгового центра.
Нимуэ делает судорожный рывок, заметив, как начинают создаваться магические верёвки.
– Да ты… - начинает ведьма, пытаясь подобрать наиболее колкое слово, но не находит, возмущенно следя за действиями мага. Изобретательный, ничего не скажешь. Таких магов, единицы на пять сотен, насколько помнила Нимуэ уроки жриц. Только вот легче колдунье от этого не становилось. 
Нужно что – то придумать, вот только что?! Как же ужасны все эти кандалы, цепи, верёвки и другие приспособления, ограничивающие свободу! Нимуэ терпеть их не могла, можно даже сказать, испытывала фобию. И очень понимала мучения последнего дракона, по слухам заточенного Утером в подземельях Камелота. Вот садист.
– Мерлин! – теперь осталось только попросить мага убрать путы и отпустить её. Конечно, он, скорее всего, откажет сумасшедшей ведьме, которая минутами ранее пыталась его задушить, но всё же попробовать можно было, особенно в такой проигрышной ситуации. Она силится сказать что-то подобающее просьбе, но в последний момент понимает, что это сильнее неё. Она не может это произнести. Поворачивает голову, насколько позволяет положение, и замечает сиамскую кошку довольно крупных размеров, неспешно прогуливающуюся по парку и, по всей видимости ощущающую себя его хозяйкой.
Нимуэ смотрит на сиамку, в её зеленоватые глаза и думает о том, насколько кошки всё же грациозные создания. Она пытается нащупать остатки магии – ей нужно не так уж много. Ведьма шевелит заиндевевшими от холода пальцами руки с отсутствующим рукавом.
И, о чудо, ощущает покалывание магии на ладони. Мерлин тоже это покалывание должен был ощутить. И пресечь, с него станется.
Ей нужно действовать быстро – раз, и магический посыл Нимуэ, достигает ушей кошки, которая тут же, стрелой несётся в сторону магов, непосредственно к Мерлину.
Около аллеи раздаётся очень громкий голос полицейского, который старательно докладывает обстановку подоспевшему начальству.

+1

12

Мерлин всегда старался быть пацифистом, не видя смысла в насилии, он никогда не хотел никого убивать, просто становилось понятно, что эти люди ради достижения своей цели не остановятся ни перед чем, и у него просто не оставалось выбора. Нет, это не оправдание, он прекрасно знает, что после смерти скорее всего попадёт в ад, потому что на его руках столько крови, но Эмрис по-прежнему считает себя добрым волшебником и принимает решение, что после смерти Артура он больше никого не убьёт, потому что он итак помнит каждого, они приходят к нему по ночам, бледные и с горящими глазами, и просто стоят напротив и смотрят.
Но данная ситуация немного выбивает из колеи, потому что абсолютно ясно, что Нимуэ не остановится, пока не добьётся своего, значит, позволяя ей жить, он позволяет ей преследовать его долгие-долгие годы, а значит, что эту схватку он уже проиграл, сразу же, чтобы так не думала колдунья. Удивительно, но даже в этой ситуации она использует последние капли магии не на то, чтобы отшвырнуть его в сторону, а чтобы разогнать случайных прохожих, и Мерлин недоверчиво вскидывает брови – когда это Нимуэ волновали случайные свидетели? Это скорее по его части, заботиться о том, чтобы окружающие не пострадали.
Магические путы вьются в воздухе, даже чуть шипят, как клубок разбуженных змей, и кому, как не великим магам, знать, что как только они опутают колдунью, её магические силы заблокируются. Мерлин думает, что их проблема именно в этом – они слишком привыкли полагаться на магию, без неё чувствуют себя абсолютно растерянными, хуже, чем если бы им оторвали руку или ногу, потому что магия – это воздух, это мир, это целая жизнь, он помнит, как чувствовал себя, когда Моргана лишила его магических сил, абсолютно разбитый, почти сломленный, почти проигравший. Он не желает кому-либо ещё испытать подобное, поэтому медлит, не позволяя верёвкам опутать колдунью, они чуть шевелятся от порывов ледяного ветра и как будто спрашивают у него, почему он медлит.
Нимуэ громко зовёт его по имени, он видит мольбу в её глазах, понимает, что она хочет попросить, но не может – гордость не позволит, она скорее замёрзнет тут насмерть, чем произнесёт что-нибудь вроде «пожалуйста», и Эмрис прекрасно её понимает, потому что он сам – такой же. Проклятая гордость погубит их всех когда-нибудь, потому что например он предпочтёт умереть, чем умолять о прощении, и он прекрасно отдаёт себе отчёт в этом, потому что это почти единственное, что осталось в нём от прежнего Мерлина, который когда-то пришёл в Камелот из своей родной деревни, для которого всё было в новинку, так, что он удивлённо озирался по сторонам, пытаясь смириться с мыслью, что ему теперь тут жить.
Он действительно не знает, как поступить теперь, растерянно кусает губу, замирая на месте, сидя на ледяной земле, сверху его засыпает снегом, который, тая, противно стекает за шиворот, маленькими холодными капельками, но Эмрис не обращает на это никакого внимания, потому что взвешивает все «за» и «против». Отпустить колдунью? Но она не упустит свой шанс и наверняка снова набросится на него, потому что он видел её слабость. Связать-таки? Этот вариант уже не кажется ему таким привлекательным, как сначала. Нимуэ тем временем, пользуясь его растерянностью, подчиняет себе кошку, гулявшую неподалёку, и направляет её на волшебника, как совсем недавно двух огромных псов-доберманов, не то чтобы какая-то там кошка представляла серьёзную опасность для Эмриса, но он отвлекается, и наколдованные им верёвки тают в воздухе. Может, конечно, оно и к лучшему, думает Мерлин, рукой прочерчивая в воздухе невидимую границу, пересечь которую кошка не в силах, смотрит вдаль, видит целый отряд полицейских, и тут уже приходится соображать очень быстро. Он может направить их на другую аллею, но рано или поздно они вернутся, а он не может заниматься этим вечно, и Мерлин, выругавшись снова, поднимается на ноги.
- Ну что ж, желаю удачно выбраться отсюда, – кивает он Нимуэ и идёт прочь, намереваясь смешаться с толпой зевак неподалёку.

офф

знаю, что пост бредов и вообще не очень, прости, пожалуйста :С

+2

13

Когда путы исчезли, Нимуэ ощутила, как спало сковавшее её напряжение. Магические силы, пусть пока истощённые, по-прежнему были при ней.
Кошка растерянно топталась на месте, остановленная каким-то простеньким заклинанием. Ведьма смотрела на мага, не понимая, отчего он медлит? Путы исчезли, а это значит, значит… добивай уже, - мелькает мысль, вызванная скорее затянувшимся для неё ожиданием, чем действительным желанием быть убитой. Снова.
Парк постепенно наполняется людьми, отогнать которых колдунья уже не может, поскольку истощена. Всё же силы приподняться на локтях и со смешанными чувствами посмотреть на Мерлина, она находит. Непонимание, удивление, злость, облегчение и снова непонимание – всё это отразилось в её взгляде за те ничтожно малые секунды, которые маг потратил на произнесение одной коротенькой фразы.
Да он издевается… - как-то не слишком уверенно решила Нимуэ, обозлившись ещё больше, на этот раз на свою неуверенность. Теперь ей придётся общаться с этими надоедливыми полицейскими, не зная, чем закончится их диалог. Возможно даже, её арестуют.  Ну да, она попадётся в собственный капкан. Чем не забавный случай?
Тонкие пальцы сжимают холодный снег, быстро лепят круглый снежок, которым она целится в спину удаляющегося мага, уже оказавшись на ногах.
– Считаешь, это весело?! –  окрикивает она Мерлина, посылая снежок в долгий полёт. Ну да, веселее не бывает: поверженная колдунья, ещё недавно засылавшая на округу снежную бурю, теперь «играется» снежками, будто маленькая девочка. А дело всё в том, что она не может отпустить своего давнего противника просто так, не может не задействовать «прощальный толчок», пусть не магией, так хотя бы снегом.
– Война ещё не окончена, Мерлин, - отчего-то в её интерпретации даже его имя веет древностью и мощью магии. Она ощущала присутствие этой мощи, особенно сильно резонирующей с её собственной слабостью, пусть и временной. Это было всё равно, что долго блуждавшему по пустыне путнику, с иссякшим запасом воды, вдруг увидеть прекрасный оазис вдали. Восполнить силы хочется, а не знаешь, хватит ли сил дойти до источника...
Она делает несколько шагов в том же направлении, что и Мерлин, но тут же хватается за ветку ближайшего дерева, поскольку слабость даёт о себе знать попеременно и наскоками. Как люди существуют без магии? Она не понимает. Для неё магия была, что кровь. И даже важнее последней. Лишись она крови, магия всё равно поддерживала бы в ней существование. Ох, когда она в последний раз ощущала себя настолько истощенной?.. Кажется, это было за пару месяцев до её приглашения в Камелот. Одна из разновидностей магической лихорадки. Это был ужас…
Но не время было предаваться воспоминаниям, поскольку к ней уже подошли люди в форме с протоколом на изготовку.
Они, видите ли, искали свидетелей недавних инцидентов. А также подозреваемых…
Ведьма навесила на лицо непонимающую улыбку, слушая вопросы полицейских. Один из них с подозрением смотрел даже на кошку, которая наконец смогла преодолеть возведенный Мерлином барьер и теперь ластилась к Нимуэ.
Он принялся задавать колдунье вопросы, легко наводящие на мысли о том, что именно её подозревают во всех случившихся в округе бедах. Эти подозрения были очень даже справедливы, но ведьма не была бы собой, если б не опровергла их, с возмущением посмотрев на каждого из полицейских:
– В Лондоне уже нельзя спокойно по аллее прогуляться, сразу под статью попадёшь! – заявила она, при этом разве что ногой не топнув от возмущения. – В чём вы меня обвиняете? Если хотите, давайте сюда свой дурацкий протокол, оставлю координаты, потом меня допросите!
Менее  подозрительный полицейский как-то виновато протянул Нимуэй протокол, который она  быстро заполнила, и с оскорблённым видом вернула назад. – Теперь могу идти? – она сделала шаг от дерева и тут же покачнулась на каблуках, ругая про себя эту непривычную слабость. Выложилась, называется.
Полицейские переглянулись и дружно кивнули. Эта женщина в платье с оторванным рукавом, с явным трудом пробирающаяся через аллею, мало походила на подозреваемую.  Скорее на жертву этого престранного инцидента.
Миновав аллею, колдунья уже собиралась покинуть парк, когда к ней подбежали несколько подростков, одетых в поношенную одежду и наперебой просящих «подать им монетку». Нимуэ в задумчивости посмотрела на них.  Затем на снежную фигуру за их спинами, чем-то неуловимо похожую на статую одного из богов Древней Религии. Возможно, они будут полезны.
Сняв с пальца кольцо с символом, уже ставшее бесполезным, как артефакт, но достаточно дорогое, ведьма вложила его в ладонь одного из просящих. – Водите хоровод вокруг вон той фигуры, которую слепили, и повторяйте имя… - она назвала одного из богов Старой Религии, в паре предложений рассказав о праздновании в его честь. Воспитанники приюта, нашедшие себе развлечение и  богатое подношение в виде кольца, согласились выполнить поручение странной женщины. А Нимуэй, вновь ощутившая себя жрицей, с чувством выполненного долга, отправилась обратно в гостиницу. Хоть что-то она сделала правильно. Так, как  было раньше. Руководствуясь не безумием, но долгом, пусть  и далёких уже времён. И всё же битва с Мерлином никак не могла отойти на второй план. Здесь, в новом времени, она была первостепенной и единственной причиной, позволявшей Нимуэй существовать. По крайней мере, так считала она сама. И переубедить колдунью не представлялось возможным.
Что можно сделать в следующий раз? Адрес… точно… на очной ставке маг должен был оставить свои координаты.
Заполнение протокола натолкнуло Нимуэй на эту мысль. Хмм.
Зайдя в общий холл, она натолкнулась на очередь, состоящую из одетого в дорогой костюм мужчины и толстого, непрестанно хныкающего мальчика лет пяти, судя по всему очень избалованного.
Нимуэй схватилась за виски, ощущая как ушедшая было слабость возвращается к ней.
Ах ты, пакостник! – ощутив раздражение, ведьма подошла к мальчику, намереваясь проделать фокус, которым изредка занимаются вредные колдуньи. Фокус не требовал огромных затрат сил – он был пассивным. Если в тебе была магия, то в подобных случаях она включалась автоматически, даже при полном иссечении активных сил.
– Привет, - мальчик не обратил на неё внимания, продолжая дёргать отвлёкшегося мужчину за рукав, с протяжным: хочу-у!
Так мы ещё и невоспитанные!
– А знаешь, если ты будешь шуметь, злые тролли заберут тебя… или ведьмы, - очень тихо  шепнула она, проведя над макушкой капризника рукой. Раз, другой. Так и думала – никакой защиты. На третий раз он повернулся к ней, поскольку ощутил внезапно нахлынувший страх. Ужас, какого не испытывал. Канючить он перестал, во все глаза смотря на Нимуэй.
– За-заберут? – Нимуэй кивнула, подтверждая его страхи и, в последний раз проведя рукой над мальчиком, отчего тот затрясся, попросила ключ от номера, поскольку очередь освободилась.
– Мы с вами соседи, - вежливо заметил мужчина, и мальчик вцепился в его руку. – Да, - согласилась Нимуэй, светски улыбнулась, и направилась в свой номер, слыша просьбы мальчика о том, чтобы они переехали.
– Я её боюсь, давай переедем, она ведьма! Мужчина раздраженно отвечал, чтобы Анри (так звали мальчика) не говорил ерунды. Нимуэй ухмыльнулась, - ну да, конечно, ведьм не существует, это всего лишь «ерунда», пережитки прошлого, не правда ли?..

+1



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC